Иногда отчётливо осознаю, что люди делятся на части речи. Редкие существительные люди. Очень редкие люди-глаголы. Частые прилагательные люди. Я сам такой. Много людей местоимений. Особенно личных и притяжательных. Встречаются милые люди наречия. Остальной легион – предлоги, союзы и междометия. Это не просто речевые предпочтения. Это привычные практики мысли и действий. Я не писал уже об этом?

• Droberjar E. On certain amulet pendats in the shape of miniature pots, occurring between the Black Sea Region and Scandinavia // Inter Ambo Maria. Contacts between Scandinavia and the Crimea in the Roman. Kristiansand, Simferopol, 2011
• Gundersen I.M. Aspects of interregional Impulses. Germanic princely graves in the Early Roman period // Inter Ambo Maria. Contacts between Scandinavia and the Crimea in the Roman. Kristiansand, Simferopol, 2011
• Levada M. To Europe via the Crimea. On Possible Migration Routes of the Nothern People in the Great Migration Period // Inter Ambo Maria. Contacts between Scandinavia and the Crimea in the Roman. Kristiansand, Simferopol, 2011
• Lund Hasen U. Contacts during the third to fifth century AD between South Scandinavia and the Black Sea illustrated by Late Roman glass and Jewellery // Inter Ambo Maria. Contacts between Scandinavia and the Crimea in the Roman. Kristiansand, Simferopol, 2011
• Quast D. The Links Between the Crimea and Scandinavia // Inter Ambo Maria. Contacts between Scandinavia and the Crimea in the Roman. Kristiansand, Simferopol, 2011
• Stylegar F.A. Weapon graves in Roman and Migration period Norway 1-550 AD // Inter Ambo Maria. Contacts between Scandinavia and the Crimea in the Roman. Kristiansand, Simferopol, 2011
• Vasil'yev A. Druzhnoye and Thorsberg. Some aspects of the study of Belt sets from the Late Roman period // Inter Ambo Maria. Contacts between Scandinavia and the Crimea in the Roman. Kristiansand, Simferopol, 2011.

В ноябре 1926 года королевский фрегат доставил в Остенде шведскую принцессу Астрид, наречённую бельгийского кронпринца Леопольда. Нетерпеливый принц взбежал по сходням на борт и на радость фоторепортёрам расцеловал невесту. В своё время это доказательство нежности было растиражировано не менее, чем знаменитый поцелуй на Таймс-сквер. А шведская «Dagens Nyheter» сочинила едва ли не лучшую в истории подпись к фото. Восемьдесят лет назад королевский миф ещё мог звучать сказкой.

Вдруг понял, что без них – никак.
Пинк-пинк и кюхельбекерно-жёлтый.

Совриск исключает пассивное созерцание. Он требует от зрителя либо создание, либо разрушение контекстов. Поэтому здесь слово «зритель» мерцает всеми гранями условности. Когда Челлини требовал от заказчика вкуса равного своему, он не знал, что через четыреста лет интерактивити раскалит это требование до ультимативного градуса: современный арт-объект существует, только если этого хочет зритель. Иконы не плачут, когда их никто не видит. Совриск невозможен без активного, участливого, со-зидающего зрителя. Современность не требует идеального художника, современность требует идеального зрителя. Сложилась парадоксальная ситуация. Зритель стал несчастным наследником умершего Автора, наследство которого измеряется долгами его. Он надеялся избавиться от диктата Бога-Отца Традиции и Просвещения, а вместо этого должен справляться с его обязанностями. Конечно, у него это не выходит. И, конечно, ему это не нравится.

Прошедшая неделя окончательно утвердила в истинности замечания старого либертина: из всех удовольствий самое дорогое – общение. Понимайте, как хотите. В любом случае будете правы.

Что-то, граждане, я совершенно перестал различать Марата Александровича Гельмана и Всеволода Анатольевича Чаплина. Как у классика, - вижу какие-то свиные рыла вместо лиц, а больше ничего. В церковь придешь, вещает Марат Александрович. В галерею сунешься, а там Всеволод Анатольевич целовальным пальчиком тычит. Я, граждане, плохо разбираюсь в диавольском чине и могу кого-то нечаянно понизить в титуловании. Поэтому ограничусь констатацией общей природы. Оба они истые бесы. И не удивлюсь, если там они проходят по одному ведомству. Одинаковые глаза. Слова одинаковые. С одним только отличием. По-разному забивают природный запах серы. Один ладаном, другой дорогим одеколоном.

Неделю назад в первом чтении Верховный Совет запретил курение в общественных местах. Вчера Янукович подписал указ о запрете всякой рекламы табачных изделий. Всё это с кивком на Европу. Всё это с опорой на ужасающую онкологию. Всё это ради общественной пользы. Так ли это?
После такого вопроса сразу снимаю подозрения в предвзятости: вот уже год, как я бросил курить. Именно с медицинским основанием. Но продолжаю выступать против государственных мер по борьбе с курением. Потому что, общество в состоянии само регулировать такие вопросы. Общество должно защищать себя от государства.
Законопроект о запрете курения в публичных местах был принят той же сессией, что и новый таможенный кодекс, отменяющий уголовную ответственность за контрабанду. Такое определение контрабанды неизменно действовало с 1958 года, и казалось сегодня неким анахронизмом. Получается, что в 1958 году можно было курить в тамбуре, но нельзя было провозить через границу больше двадцати пачек сигарет. А сегодня ровно наоборот – курить нельзя, везти можно.
Я привожу такое произвольное сопоставление, чтобы показать главное. А именно, дрейф поля регуляторной деятельности государства. Сдавая позиции в одном, государство всегда берёт в другом. Поддерживая любые инициативы, направленные на контроль и ограничения. Меняя поле деятельности, государство сохраняется как институт. Власть не так ригидна, как хочется думать иным партизанам сетевых грядок. Она способна быстро вырабатывать новые стратегии, для этого у неё есть все ресурсы.
Дальше мне не интересно. Домыслы о лобби, убытках рекламы, - всё пустое. Разве что вот. Антитабачная кампания стала очередным опытом гальванизации наших господ приписных либералов. О, Европа! О, рак лёгких! - заквакали либералы. Заискрил патерналистский сердечник внутри каждого из них и все вскинули лапки. Ради общественного блага.

Эти восемь озаглавлены «Визуальным панегириком». Что, разумеется, ничего не поясняет. Мне ничего не известно об их авторе. Но раз они были записаны в моём блокноте, и повторены в моём блоге, я мог бы для вас прицепить усы и нахмурить брови, как это делает неизвестный.

История мертва. А те, кто был в ответе за неё – нет.
Всякая подлинная наука предельно бесполезна.
Чешуйчатый зверь «Прошлое» искрясь золотыми искрами, лежит на дороге, и на каждой чешуе его блестит как золото прошлое.
Целящийся в современность промахивается.
Слова не создают мир и не описывают его. Они лишь делают его видимым.
Смысл теории состоит в том, чтобы убрав слова, оставить лишь чистые линии.
Тексты и вещи – две стороны одной линии.
Различение теории и практики – удел теоретиков и практиков. Настоящая дикость не знает бинарных оппозиций.

Русские деньги всегда себя стеснялись. Вот вы изжили голый инфинитив. Заключили свой первый золотой контракт. Отвезли своих женщин в Милан. Но готовы унижаться за поручительство членов закрытого виски-клуба. Ради чего? Чтоб наслаждаться дымком торфяных сушилок. Улавливать лёгкую нотку мористики в сивушных парах Хуйзнаетгдешира. Что вам святой Патрик? Создавайте собственную респектабельность. Не покупайте её в бутилированном виде.

В городском парке Ансбаха стоит камень с крестом. На камне надпись: Hic occulto occultus occisus est. Здесь один неизвестный был убит другим неизвестным. Первым неизвестным был подкидыш Каспер. Касперу было двадцать один год. О втором известны только противоречивые описания. После Ансбаха Ходасевич написал мои любимые «Сумерки». Потрудитесь полюбить их вместе со мной.

Сразу оговорюсь, я не признаю за новой искренностью статуса парадигмы. Too much, Mr. Prigov! Её статус сведён к идеомоторному акту. Жест новой искренности крайне обеднён. Он стыдится пафоса, не знает иронии, лишён искуса, избегает сложности. Нет рефлексии, да рефлексам! Автоматическое письмо блогов, дискурс лайков. Новая искренность не имеет содержания, по крайней мере, оно не больше интонации. Сначала мы разучились слушать, потом мы разучились говорить. Новая искренность интровертна до крайности аутизма. Этим, в условиях post-post, мы наивно стремимся достичь некой стабильной самоидентификации. И именно наивность разрешает нам эти попытки. Новая искренность доступна, и тем многих подкупает. А потому, вот уже двадцать лет, как новая искренность – лучший бренд. В политике, искусстве и маркетинге. Вероятно, такое вегетативное состояние не может быть вечным. Или может?

Упаси вас Боже приходить на почту в день выдачи пенсии. Я с трудом убедил двадцать одну старуху в очереди, что пенсию мне получать рано, а вот бандероль – в самый раз. С последнем была не согласна двадцать-вторая-за-это-утро-старуха, работник почты. Собственно, так она именуется довольно условно, там никто не работает. - Ждите уведомление! – отвечала старуха, не глядя - Я не уведомление жду, а бандероль. Поиски оказались не такими долгими и утомительными, чтобы это извиняло халатность. Оказалось, меня ждёт не один пакет, а два! Пакет из Эдинбурга пропечатан двадцать восьмым февраля, из Гамбурга – седьмым! Друзья, я рад, что ваши хлопоты не пропали зря! a_l_e_x_morozov, обычная благодарность в сноске статьи вряд ли выразит степень моей признательности. pinguinchen, я надеюсь вскоре поблагодарить вас лично.

Снять бы оммаж Феллини. С белилами и тенями, случайными взглядами в камеру, плакальщицами и дребезжащими кимвалами. Страшную историю от Диона Кассия [LXVII, 9(1-5)]:

Как-то раз для наиболее видных сенаторов и всадников [Домициан] устроил пир следующим образом. Он приготовил помещение, в котором всё - и потолок, и стены, и полы – было выкрашено в чёрный цвет, и поставил там прямо на голый пол непокрытые ложа того же цвета. Затем ночью он пригласил гостей одних, без сопровождения прислуги. Перед каждым [из гостей] он сначала поставил надгробную плиту с указанием имени гостя и маленькую лампу, какие вешаю на могилы; затем, словно призраки, вошли миловидные обнажённые мальчики, окрашенные в чёрный цвет, и, совершив вокруг гостей танец, внушающий трепет, сели у их ног. После этого на черных блюдах принесли различные предметы, используемые для заупокойных жертвоприношений, также черного цвета. В итоге каждый из гостей дрожал и замирал от ужаса, ожидая, что ему в следующее мгновение перережут горло, тем более что все прочие, за исключением самого Домициана, рассуждавшего о смерти и убийствах, хранили полное молчание, словно уже были в царстве мертвых. В конце концов он отпустил гостей, но сначала отослал их слуг, стоявших у ворот, и нагнал на них ещё больший страх, дав им в сопровождение других рабов, которых они не знали, - кому с повозками, кому с носилками. И едва только каждый из гостей оказывался у себя дома и начинал мало-помалу переводить дух, как ему сообщали, что от Августа прибыл посыльный. И когда им казалось, что уж теперь-то им никак не миновать смерти, посыльный вносил плиту, сделанную из серебра, следом появлялись другие, которые приносили различную утварь, включая те блюда, что ставились перед гостями на обеде, причём каждый предмет был сделан из очень дорогого материала; и, наконец, входил тот мальчик, который был призраком каждого гостя, только вымытый и украшенный… так, проведя всю ночь в страхе, они получили подарки.